Сегодня утром, если позволите, я сделаю отступление, от нашего изучения 1-го послания Тимофею, и хочу, чтобы вы обратились в своих Библиях к Матфея 6:9 и 10. Это, конечно, очень знакомый отрывок Писания, известный многим как молитва «Отче наш». Возможно, правильнее было бы назвать ее молитвой учеников. И причина, по которой я делаю небольшой перерыв в изучении Тимофея, на мой взгляд, двоякая. Во-первых, мне кажется, что 1-е послание Тимофею мы изучаем уже долгое время, и много месяцев, говорили о служении и служении церкви, о роли пасторов и руководителей церкви и служителей церкви, дьяконов, дьяконисс и прочих. Мы действительно говорили о практике служения.

И я думаю, что Господь положил мне на сердце, что нам нужно хотя бы одно воскресенье провести в том, чтобы окинуть взглядом весь вопрос поклонения. Мы не желаем быть слишком прагматичными, чтобы потерять фокус того, ради чего мы существуем, а это в первую очередь вопрос поклонения. Вторая причина заключается не только в том, что мне нужно сбалансировать учения о практическом служении с перспективой поклонения, но и в том, что в моей личной жизни за последние полтора года я видел, как Бог отвечает на молитвы более могущественными и очевидными способами, чем когда-либо в моей жизни. И поэтому в последнее время я был озабочен всем этим вопросом молитвы и оценкой своей собственной молитвенной жизни и того, что на самом деле представляет собой молитва. Мы провели серию передач на радио о молитве учеников и получили замечательный отклик.

Из-за таких положительных моментов я почувствовал, что нам следует вспомнить молитву «Отче наш» и заново осмыслить некоторые великие истины, относящейся к поклонению, которые являются основополагающими в вопросе молитвы. Но я был мотивирован не только с положительной стороны, но и с негативной, как это часто бывает. Когда я слушаю, что происходит в христианском мире, когда я слышу различных проповедников и учителей, когда я читаю различные книги, когда я пытаюсь, если хотите, держать руку на пульсе того, что происходит в христианских кругах, я вижу все возрастающее движение, о котором все мы, вероятно, в какой-то степени знаем. Это Евангелие процветания и позитивного исповедания, которое действительно очень, очень угрожает чистоте и здравому смыслу церкви.

Кажется, что телевидение, христианское радио, христианское телевидение, церкви буквально завлекают все больше и больше людей, которые покупаются на то, что молитва – это просто способ получить желаемое, что Бог обязан доставить вам товар. Вчера вечером я включил телевизор. Выступал человек по имени Кеннет Коупленд... вы, наверное, видели. Он сказал: «Напишите, чтобы получить эту маленькую книжку, если хотите узнать, как обрести здоровье и процветание». А если у кого-то нет здоровья и процветания, то это потому, что он не обналичил свой чек. Это то, что они проповедуют. Богатство и здоровье. Бог должен предоставить. Он Сам поставил Себя в такое положение. Все, что вам нужно сделать – это пожелать чего угодно и заявить права на свое, и оно будет вашим.

Основная проблема, связанная с этим, заключается в том, что роли Бога и человека кардинально меняются. Библия учит, что Бог суверенен, а человек - Его слуга. Теология «желай чего угодно и требуй этого» и Евангелие процветания учит, что человек суверенен, а Бог - его слуга. Мы занимаем позицию требующего и повелевающего, а Бог выступает в роли слуги, который должен исполнять. Сейчас, по общему признанию, мы живем в обществе, движимом самоугождением. Мы живем в очень эгоцентричном и эгоистичном обществе. Мы живем в материалистическом обществе. Волны этой идеологии нахлынули на христианское богословие. И мышление процветания, здоровья, богатства, именуемое «желай чего угодно и требуй», которое утверждает, что когда ты требуешь у Бога чего-то, то Бог должен это дать – это не более чем духовное оправдание греха потакания себе, не более того.

Такая молитва – это не молитва вообще. Это извращение. Фактически, так молиться, нам запрещено в Писании. Она использует имя Господа всуе. Это непочтительно. Это сатанизм. Такая молитва все, что угодно, только не библейская, только не добродетельная, только не благочестивая, только не направленная Святым Духом. И я думаю, чтобы понять, что происходит, нам нужно как бы заново взглянуть на весь этот вопрос о том, как мы должны молиться. Центральным моментом в этом вопросе являются слова нашего Господа Иисуса в Евангелии от Матфея 6: «Итак, молитесь так: Отче наш, сущий на небесах, да святится имя Твое. Да придёт Царствие Твое, да будет воля Твоя и на земле, как на небе. Хлеб наш насущный дай нам на сей день. И прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим. И не введи нас во искушение, но избавь нас от лукавого: Ибо Твое есть Царство, и сила, и слава во веки. Аминь», - или «Да будет так».

Когда Иисус учит нас молиться, а это образец того, как нужно молиться, начало и конец этой молитвы посвящены Богу, прославлению Его имени, молитве о том, чтобы пришло Его Царство, молитве о том, чтобы исполнилась Его воля. И затем несколько прошений, которые там перечислены, после чего следует «Твое есть Царство и сила, и слава во веки, аминь». В центре молитвы - слава и Царство, честь Бога, расширение Его Царства. Все должно вписываться в этот контекст, чтобы всякая молитва в некотором смысле контролировалась Царством, славой Божьей. И это, я думаю, действительно основа нашей молитвенной жизни.

На самом деле, в Евангелии от Иоанна 14 глава Иисус сказал: «И если чего попросите у Отца во имя Моё, то сделаю, да прославится Отец в Сыне», Иоанна 14:13. О чем бы вы ни попросили во имя Мое, Я сделаю это, чтобы Отец был прославлен в Сыне. Молитва начинается и заканчивается не угождением человеку, а славой Божьей, не построением моей империи, а Его Царства, не получением того, что я хочу, а исполнением Его воли, не возвеличиванием моего имени, а освящением Его имени. Все в молитве вращается вокруг того, Кто есть Бог, чего хочет Бог и как Бог должен быть прославлен. И в этом заключается суть и содержание правильной молитвы. А любая молитва, которая поглощена собой, которая потворствует себе, которая стремится к тому, чего хочу я, независимо от того, чего хочет Бог, которая заставляет Бога исполнять мои желания, потому что я этого требую, - это тщетная молитва, которая грешит против природы Бога, против Его воли и Слова.

И когда эти люди приходят с молитвой типа «пожелай чего угодно и требуй» и говорят, что Бог хочет, чтобы вы были здоровыми, богатыми, процветающими и успешными, и при этом кажутся духовными, знайте: они не духовны. Они не духовны, потому что их забота связана не с расширением Царства и славой Божьего имени, а с расширением их собственной империи и исполнением их собственных желаний. Мы должны это понять. Эта ошибка не является периферийной. Это ошибка в самом сердце христианской истины, а именно - нападки на природу Бога.

Вернитесь в Ветхий Завет и выберите, например, трех пророков, которые оказались в тяжелой ситуации. Начиная с 32-й главы книги Иеремии, Иеремия находится в тюрьме. Он пытается проповедовать народу, который не желает его слушать. Они хотят заткнуть ему рот. Их не интересует ничего из того, что он говорит. В конце концов, они бросают его в яму. Они хотят, чтобы он замолчал. У него нет никакого измеримого успеха в его служении. Одна из его молитв приведена в Иеремии 32 глава, и я хотел бы, чтобы вы внимательно на нее взглянули. В конце 16-го стиха Иеремия говорит: «я помолился Господу». Вот его молитва, обратите внимание на отсутствие каких-либо личных просьб.

«Господи Боже! Ты сотворил небо и землю великою силою Твоею и простёртою мышцею; для Тебя ничего нет невозможного; Ты являешь милость тысячам и за беззаконие отцов воздаёшь в недро детям их после них: Боже великий, сильный, Которому имя Господь Саваоф! Великий в совете и сильный в делах, Которого очи отверсты на все пути сынов человеческих, чтобы воздавать каждому по путям его и по плодам дел его, Который совершил чудеса и знамения в земле Египетской, и совершаешь до сего дня и в Израиле и между всеми людьми, и соделал Себе имя, как в сей день, и вывел народ Твой Израиля из земли Египетской знамениями и чудесами, и рукою сильною и мышцею простёртою, при великом ужасе, и дал им землю сию, которую дать им клятвенно обещал отцам их, землю, текущую молоком и мёдом. Они вошли и завладели ею, но не стали слушать гласа Твоего и поступать по закону Твоему, не стали делать того, что Ты заповедал им делать, и за то Ты навёл на них всё это бедствие».

Другими словами, перед нами человек в великой беде, человек в великом одиночестве, человек, служение которого в отчаянном положении, поскольку народ не послушал его слов, но сердце Иеремии занято тем, чтобы восхвалять славу, величие, имя, честь и дела Божьи. Он не озабочен собственной болью. Он не озабочен своими обстоятельствами.

В 9-й главе книги Даниила автор также находится в очень трудной ситуации, он находится в моменте смены двух великих мировых империй. Даниил представляет обездоленный народ на чужбине, и взывает к Богу в молитве в 3-ем стихе 9-й главы, «И обратил я лицо моё к Господу Богу с молитвою и молением, в посте и вретище и пепле. И молился я Господу Богу моему, и исповедовался и сказал,…» и вот как начинается его молитва: «Молю Тебя, Господи, Боже великий и дивный, хранящий завет и милость любящим Тебя и соблюдающим повеления Твои! Согрешили мы,…» и так далее. Опять же, начало молитвы сопровождается утверждением природы, славы, величия и великолепия Бога. Это всегда благочестивая перспектива. Бог, Ты главный. Бог, Ты славен. Бог, Ты свят. Тогда все, о чем бы я ни молился, будет в соответствии с тем, чтобы Бог действительно был прославлен.

Иона, оказавшийся в брюхе рыбы, в совершенно немыслимом месте, во 2-й главе, 8-й стих говорит: «Я вспомнил о Господе, и молитва моя дошла до Тебя, до храма святого Твоего». И вот его молитва: «А я гласом хвалы принесу Тебе жертву; что обещал, исполню: у Господа спасение!» Забавная молитва, когда ты находишься внутри рыбы. Но Господь заговорил с рыбой, и она извергла Иону. Это была молитва во славу Божью. Она звучала так: «Спасибо Тебе, Боже, за то, что Ты есть. Благослови Тебя за Твое спасение, за Твою освобождающую силу». В ней не было мольбы и просьб. И не было никаких претензий, требований и притязаний. Просто восхваление Божьего характера. И в этом суть того, чему учит нас Господь в молитве «Отче наш».

Давайте рассмотрим только эти первые два стиха и четыре начальных элемента молитвы, которые дают нам возможность сосредоточиться на молитве как на акте поклонения. Молитва – это прежде всего поклонение. Она обращена к Богу. Мы молимся не для того, чтобы получить что-то для себя, а для того, чтобы позволить Богу прославиться. Я должен видеть это в своих молитвах. Мои молитвы в первую очередь направлены не на то, что я могу получить, а на то, чтобы прославить Бога. Прежде всего, Божье отцовство, то есть то, что Бог - Отец. «Отче наш, сущий на небесах». Это, кстати, основа нашего дерзновения в молитве. Мы идем к Богу, потому что Он не только наш Царь, не только наш Монарх, не только наш Судья, не только наш Творец, но Он еще и наш Отец. И это прекрасные слова «Отче наш» дают нам ощущение доступности и смелость приходить в Его присутствие, как сын или дочь приходят в присутствие собственного отца.

Исаии 64:8, «Но ныне, Господи, Ты — Отец наш; мы — глина, а Ты — образователь наш, и все мы — дело руки Твоей.» - это признание. Господь, Ты создал нас. Ты дал нам жизнь. Ты дал нам рождение. Ты снабжаешь нас ресурсами. Мы принадлежим Тебе через связующую нить жизни - веру во Христа. Мы Твои дети. И когда я прихожу к Богу в молитве, я прихожу, прежде всего, к Тому, Кто является моим Отцом. Это совсем не так, как у язычников, которые приходили к мстительному, гневному, жестокому, несправедливому, жестокому, ревнивому, завистливому рукотворному божеству, которое они должны были умиротворять. Нам не нужно умиротворять Бога; мы приходим к нашему любящему Отцу.

Матфея 7 глава, вы помните стихи с 7 по 11? «Просите, и дано будет вам; ищите, и найдёте; стучите, и отворят вам; ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят». Почему? Почему это так? Вот иллюстрация. «Есть ли между вами такой человек, который, когда сын его попросит у него хлеба, подал бы ему камень? и когда попросит рыбы, подал бы ему змею? Итак, если вы, будучи злы, умеете даяния благие давать детям вашим, тем более Отец ваш Небесный даст блага просящим у Него?» Другими словами, наша уверенность и смелость приходить к Богу со всем, что у нас на сердце, изначально основаны на том факте, что Он - наш Отец. Он - наш Отец.

Когда Иисус сказал это, для иудеев это было во многом новым откровением. Они воспринимали Бога только как Отца нации. «Отец мой», то есть индивидуальное обращение человека к Богу как к своему личному отцу, никогда не встречается в Ветхом Завете. Если в Ветхом Завете Бог и воспринимается как отец, то только как отец народа, а не как близкий любящий отец отдельного человека. Только когда Иисус пришел и открыл Бога как близкого любящего Отца, Он стал тем, кому мы можем сказать: «Отец мой». И апостол Павел говорит, что мы можем называть Его «Авва Отче», что означает «папа, папочка», Римлянам 8:15. Это выражения нежности, выражения близости. Итак, Он наш Отец.

В Новом Завете Иисус назвал Бога Отцом более 70 раз. Каждый раз, когда Он молился, Он называл Его Отцом, за одним исключением, и это было время, когда Он был отделен от Него на кресте, понесши грех, и тогда Он сказал: «Боже Мой, Боже Мой, почему Ты оставил Меня?» Близость была утрачена в момент духовной смерти, духовного разделения. Но Иисус возвращается и говорит: «Восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему». Он говорит это в Иоанна 20:17. Помните это высказывание? Он сказал так: «Не прикасайтесь ко Мне», обращаясь к Марии: «Ибо Я ещё не восшёл к Отцу Моему, а иди к братьям Моим и скажи им: “восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему, и к Богу Моему и Богу вашему”». То есть Он не только Мой Отец, Он и ваш Отец. Итак, в наших молитвах мы обращаемся к Богу, Который является нашим Отцом, нашим любящим Отцом. Мы можем идти к нему с ощущением близости. Мы можем идти с дерзновением и уверенностью, как ребенок идет к своему отцу. В этом нет страха.

Это было новостью не только для евреев, которые воспринимали Бога как нечто совершенно отдельное и Отца только в национальном смысле, евреев, которые даже не называли имени Бога. Всякий раз, когда речь заходила о Божьем имени, у них ничего не получалось. Они даже не произносили его. Они были так далеки от Бога, и Бог стал для них таким страшным. Но добавьте к этому греко-римский мир и его культуру, и вы увидите, что у них были те же идеи. Боги, которых они создали, были богами, которым не было никакого дела до человечества. Они... стоики, например, известная философская школа среди греков и римлян, решили, что основным атрибутом Бога является apatheia... что означает безразличие... что Бог по сути своей апатичен. Не в смысле английского слова... apathetic означающего безразличие. В переводе с греческого Apatheia означает не просто безразличие, а неспособность чувствовать что-либо, без воодушевления, без чувств, без эмоций.

Они утверждали, что раз человек испытывает любовь и ненависть, радость и печаль, удовлетворение и гнев, то он изменчив, и все проблемы жизни связаны с его способностью испытывать гамму эмоций. Поэтому Бог не может быть жертвой этих вещей. Поэтому, чтобы отделить Бога от человеческой борьбы и возвеличить Его над человеком, Он должен быть Богом, который абсолютно апатичен, не испытывает никаких чувств. И поэтому стоики говорили, что Бог не обладает существенной способностью испытывать какие-либо чувства. Но Иисус сказал, что это просто неправда. Вы можете обратиться к Нему как к любящему Отцу, и Он откликнется, потому что Ему не все равно. Он не бесстрастен, не безэмоционален и не бесчувственен.

Эпикурейцы определили еще один атрибут, который они считали главным атрибутом Бога, и это был атрибут, обозначаемый словом ataraxia. Оно означает «совершенно безмятежный» и «совершенно спокойный». И это та же идея. Они говорили, что, если бы Бог был вовлечен в дела мира, он был бы так же расстроен, как и все остальные. Поэтому, чтобы Бог сохранял спокойствие, Он должен быть абсолютно неспособен чувствовать что-либо, что могло бы нарушить Его постоянное состояние покоя. Поэтому они предположили, что Бог – это некая бесчувственная, бесстрастная, безэмоциональная, безмятежная личность, которая вообще ничего не чувствует, что бы ни происходило в мире. Иудеи и правда чувствовали, что Бог настолько далек, что они даже не могут произнести Его имя. Но тут появляется Иисус и начинает говорить о сердечной близости, с которой мужчины и женщины могут познать Бога.

Еще два современных примера, о которых я читал: Томас Харди, который спрашивал, какую пользу может принести молитва, потому что, когда вы молитесь, все, чему вы молитесь, это... и он сказал следующее: «Мечтательная, темная, глупая штука, которая поворачивает ручку идола». Для него Бог был какой-то спящей, темной, тупой вещью. А Вольтер вынес окончательный вердикт жизни: «Плохая шутка, опустите занавес, фарс окончен». А Уэллс в одном из своих романов нарисовал картину человека, которого одолели стресс, надрыв и напряжение современной жизни, единственной его надеждой было попытаться найти общение с Богом. И вот что этот человек говорит: «Я бы скорее подумал о том, чтобы охладить горло Млечным путем или пожать руки звездам». Бог для него бесчувственный и безразличный.

Однажды у Альберта Эйнштейна брали интервью. Его спросили, верит ли он в Бога. Он сказал: «Определенно существует космическая сила, которая создала все сущее, но мы никогда не сможем познать ее». Но это просто неправда. Это просто неправда. Бог не лишен эмоций. Бог не является полностью отстраненным. Я верю, что Бог виден нам в Иисусе Христе, несущем в себе всю страсть, которую только можно было нести. Он плачет, знает горе, знает радость, знает боль, знает все человеческие эмоции, и поэтому Он - любящий Отец, который понимает, что переживают Его дети. И мы идем к Богу, Которого не нужно умиротворять, но Который принимает нас как Своих. Это решает вопрос страха. Это решает вопрос со страхом. Я не боюсь Бога. Поскольку Иисус Христос сделал меня угодным Богу, я не боюсь Его. Теперь я Его дитя. Он усыновил меня в Свою семью.

Возможно, вы читали, что предположительно самой значительной из всех греческих легенд является легенда о Прометее. Прометей был божеством в пантеоне богов Греции. И в те времена, когда человек еще не владел огнем, жизнь, по словам греков, была очень трудной. Нет огня - нет тепла, нет пищи и так далее. И вот однажды Прометей, сжалившись, решил забрать огонь из царства богов и подарить его людям. Так Прометей принес огонь и подарил его человеку на земле. А Зевс, царь богов, пришел в ярость от того, что он так поступил. Он хотел, чтобы человек оставался в очень низком и смиренном состоянии и не имел огня. Поэтому Зевс взял Прометея и приковал его к скале. Днем тот страдал от воздействия стихий, жары, солнечных лучей и так далее. А ночью - от холода. И кроме того, Зевс был так разгневан на Прометея, что послал стервятника клевать его печень. Но она все время восстанавливалась, и каждый раз, когда она снова восстанавливалась, греки говорили, что прилетал стервятник и опять выклевывал ее.

Вы спросите: «Какой смысл во всем этом? Кому нужен такой бог, как Зевс?» Это типично для древних богов. Они мстительны, ревнивы и злы. Как правило, во всем мире в ложных религиях с ложными богами есть божества, к которым нужно отчаянно взывать, чтобы усмирить их гнев. Это характерно для всех культур... где есть ложные боги. Но Бог - наш Отец. Это решает вопрос со страхом. Это также решает вопрос надежды. Это также решает вопрос надежды. Все изменится, потому что Любящий Отец будет делать то, что должен делать любящий отец. Если мы попросим у Него хлеба, Он не даст нам камень. Если мы попросим у Него рыбу, Он не даст нам змею. Но что бы мы ни попросили, Он сделает это для Своих любящих детей, если это соответствует Его воле. Это разрешает проблему надежды.

Мы можем жить в этом мире с надеждой, потому что знаем, что наш Бог - любящий Отец. Это также решает вопрос одиночества. Возможно, в этом мире у нас нет такого друга, какого мы бы хотели иметь, но в Нем мы имеем друга, который ближе, чем брат. У нас есть Отец, Который никогда не оставит нас и не покинет. У нас есть близкие доверительные отношения в любви, которые избавляют от одиночества. Верующий может быть лишен человеческих ресурсов и иметь Божье присутствие, и его будет достаточно.

В-четвертых, то, что Бог Отец решает проблему эгоизма. Обратите внимание, что там написано: «Отче наш». И в стихе 11 говорится «хлеб наш насущный», и «долги наши», и «должникам нашим», и «не введи нас в искушение», и «избавь нас от лукавого». Суть в том, что все наши молитвы касаются семьи. Мы не одиноки в этом. У нас есть братья и сестры, которые также являются детьми Божьими, и все, о чем мы просим, должно касаться и их. Другими словами, я не говорю: «Боже, дай мне то, чего я хочу. Я хочу этого независимо от того, как это повлияет на всех остальных».

Я не знаю, как обстоят дела в вашей семье, но в нашей семье мы стараемся что-то делать для детей вместе. И если бы кто-то из наших детей пришел с просьбой и захотел чего-то особенного от нас, мы, возможно, сочли бы правильным дать это ребенку только в том случае, если бы каким-то образом смогли сделать что-то равное и для других детей. В каком-то смысле быть родителем – значит принимать тот факт, что ни один ребенок не существует изолированно от других детей, но все они являются частью семьи. Поэтому моя молитвенная жизнь – это не «Я хочу это, я требую это, дай мне это», а молитва: «Отец, у Тебя много детей, что бы Ты ни считал лучшим для меня как одного из этих детей, вот моя просьба». Это решает вопрос эгоизма, ведь Он - наш Отец, а не только мой.

Решен вопрос о ресурсах в нашей молитвенной жизни. Здесь говорится: «Отец наш, сущий на небесах». Он не привязан к земле. Он не ограничен земными ограничениями. Мы привыкли к уменьшению... уменьшению количества ресурсов. Мы постоянно слышим, что природные ресурсы этого мира уменьшаются. И это правда. Мы понимаем закон энтропии, согласно которому все сворачивается, все движется к распаду. Мы понимаем, что значит израсходовать что-то. Вы покупаете полную коробку, а через неделю она пуста. Мы понимаем это. Вы наливаете из бутылки, и она пуста.

Но с точки зрения духовных и вечных ресурсов этого не существует. Все ресурсы изливаются, и ни один не уменьшается. Я не понимаю этого, я просто верю в это. Поэтому, когда мы обращаемся к Богу со своей нуждой, тот факт, что Он находится на небесах, то есть сверхъестественно, за пределами уменьшающихся ресурсов этого мира, означает, что вопрос о ресурсах решен. Все, что мы... все, что нам нужно получить от Него по Его замыслу, доступно. Решен также вопрос мудрости. Вы помните фразу: «Отец знает»... как? «Лучше всех». И когда я обращаюсь к Богу как к Отцу, я должен признать, что Он знает лучше.

Решен также вопрос послушания. Отца нужно слушаться. Даже Иисус повиновался Отцу, и это часть отношений между отцом и ребенком. Поэтому, когда я молюсь «Отче наш», на самом деле я говорю: «Бог, я признаю, что я Твое дитя. Я признаю, что Ты любишь меня и у меня есть к Тебе личный доступ. Я признаю, что у Тебя есть абсолютно неограниченные ресурсы, которые могут быть в моем распоряжении. Я понимаю, что у Тебя есть семья, которая больше, чем я, и у которой есть нужды. Я понимаю, что Ты сделаешь то, что будет лучше для меня. Я понимаю, что должен повиноваться Тебе. И я признаю, что, что бы Ты ни делал, Ты знаешь лучше». Так начинается молитва. Она начинается с утверждения того факта, что Бог - мой Отец. Это означает ресурсы. Это означает послушание. В этом вся суть. Есть все ресурсы здесь и призыв к послушанию тоже есть.

В Библии говорится, что ни один воробей не упадёт на землю без ведома Бога. Я помню, как читал Дж.Э. Макфаддена, который сказал, что место Писания, где говорится о малых птицах, если посмотреть на греческий язык, на самом деле означает нечто большее, чем падение. Бог не просто знает, когда воробей упадет на землю в смысле смерти. Он говорит, что лучше перевести это так: «Бог знает каждый раз, когда воробей прыгает». Ничто не ускользает от Божьего знания. Каждый раз, когда маленький воробей спрыгивает на землю, Бог знает об этом, Он видит его и знает его.

И Бог, который знает все о малом воробье, - тот же самый Бог, который знает все о Своих любимых детях. Вот почему один человек сказал: «Когда мы говорим “Отче наш”, мы знаем, что не потерялись в толпе». В этих словах есть близость. Мы обращаемся с мольбой не к какому-то безразличному великому божеству, а к любящему Отцу, но, молясь Ему как Отцу, мы должны понимать, что Он имеет право дать нам то, что хочет, потому что Отец знает лучше. А мы обязаны слушаться Его, потому что Он - наш Отец. Итак, молитва начинается с признания того, что мы идем к любящему Отцу с неограниченными ресурсами, Который знает все лучше всех, и Которому мы должны подчиняться.

Давайте перейдем ко второй мысли в этой молитве, к отцовству Бога, а к главенству Бога, к приоритету Бога. В стихе 9 говорится: «Отче наш, сущий на небесах, да святится имя Твое». Это первое прошение. Начальное заявление «Отче наш» было просто приветствием в молитве. Вот первое прошение и суть этого прошения – поклонение. «Боже, первое, о чем я молюсь – это чтобы имя Твое святилось».

Вчера вечером я читал биографию Артура Пинка, великого учителя Слова Божьего. Одна из вещей, которую он сказал, очень, очень, очень связана с этим и, как мне кажется, имеет практическое значение. Он сказал: «Насколько же ясно здесь изложена основная обязанность в молитве: “я” и все его нужды должны быть отодвинуты на второй план, а Господь должен свободно занимать главенствующее место в наших мыслях, желаниях и прошениях. Это прошение должно быть главным, ибо слава великого имени Божьего - конечная цель всего сущего: все остальные просьбы должны быть не только подчинены ей, но и находиться в гармонии с ней и во исполнение ее. Мы не можем молиться правильно, если в наших сердцах не преобладает прославление Бога. Если мы лелеем желание почтить имя Божье, мы не должны просить ничего, что было бы противно Божественной святости», - конец цитаты.

Итак, наши молитвы управляются, во-первых, признанием того, что Бог - Отец. Во-вторых, осознанием того, что Божье имя должно быть освящено. Что значит «имя»? «Да святится имя Твое». Это означает все, что есть Бог, все, Кем Бог является. В те времена имя человека в некотором смысле определяло его сущность. В какой-то степени так происходит и сейчас. Мое имя – это больше, чем просто имя. В нем заключена вся моя сущность. Если кто-то скажет вам: «Джон МакАртур», - в этом имени будет образ всего, что я собой представляю. Так и с Богом. Имя Бога – это совокупность всего, чем Он является. Имя Христа – это совокупность всего, что Он есть. Имя обозначает природу, атрибуты, характер, личность Бога. Поэтому в этом прошении говорится: «Отче, да святится Твоя личность, Твоя индивидуальность, Твой характер, Твоя природа, Твои атрибуты и Твоя репутация».

Что значит «святится»? Ну, это значит отделить что-то как священное. Когда мы думаем об освященных залах, нам обычно представляются какие-то закрытые залы, длинные одеяния, мрачные песнопения, нимбы, затхлые тусклые церкви, мрачная музыка, надоевшие традиции. Здесь это не так. Святить – значит выделять как святыню. Пусть Твое имя будет освящено. У слова hagiazō - относиться как к святыне, святить - есть синоним, doxazō, от которого мы получаем слово «слава». Оно означает прославлять или почитать.

Другой автор, Ориген, говорит, что это слово также является синонимом hupsoō, что означает возвышать или поднимать на высоту. Возношу на высоту имя Твое, возвышаю имя Твое, почитаю имя Твое, прославляю имя Твое, да будет имя Твое вознесено как святое. Это очень, очень важная часть молитвы. Господи, все, что чтит Тебя, все, что прославляет Тебя, все, что возвышает Твое имя, все, что возносит Тебя. Видите, это противоположность той молитве, которая так популярна сегодня: «Подними меня, дай мне это, дай мне то, сделай меня процветающим, сделай меня успешным».

Идея в том, что... Боже, да, будешь Ты благословен, да прославишься Ты! Чего бы это ни стоило. Имя Бога - Элохим - Творец. Имя Бога - Эль Элион - Бог Всевышний; Иегова, означает «Я есмь Сущий»; Иегова-Ире – Господь позаботится; Иегова-Нисси - Господь - наше знамя; Иегова-Рафа - Господь исцеляет; Иегова-Шалом – Господь наш мир; Иегова-Рои - Господь наш Пастырь; Иегова-Цидкену - Господь наше оправдание; Иегова-Саваоф – Господь воинств; Иегова-Шамма - Господь присутствует; Иегова-М’каддеш - Господь, освящающий. Все, чем Он является, заключено в Его именах, когда мы говорим «да святится имя Твое», мы говорим «да прославится Бог».

Цель каждой вашей молитвы - прославить, возвеличить, почтить, вознести Бога, во что бы то ни стало. И это, кстати, защита от злоупотребления сентиментализмом с обращением «Отче». Обращаться только «Отче наш» может быть немного опасно. Вы можете злоупотребить идеей отцовства. И тогда вы способны понимать идею близости через «Авва, Отче», «папа», «папочка», но не понимать баланса. А баланс таков: «Да, Ты мой любящий Отец, но да святится имя святое Твое».

Ни один еврей никогда не скажет «Отец», ничего не добавив. Поэтому в молитвах евреев отцовство всегда уравновешивается представлением о Его величии, вот несколько примеров: «Господи, Отец и Владыка моей жизни; Господи, Отец и Бог моей жизни; Господи, Царь силы Всевышний, Всемогущий Бог». И знаменитая ежедневная молитва Шемини Атцерет: «О Отец, о Царь, о Господь!».

Дню искупления (Йом-Кипур) предшествует десять дней покаяния, и евреи молятся великой молитвой «Авину Малкейну» - «Отче наш, Царь наш» - 44 раза: «Отче наш, Царь наш... Отче наш, Царь наш». Если вы знаете Бога только как Отца, вы можете немного потерять равновесие. Бог также является вашим Царем. И у Него есть святое место, и Он заслуживает этого святого места, и Его имя должно быть вознесено и возвеличено во всех отношениях.

Как это делать? Как молиться так, чтобы возвеличить Божье имя? Просто молясь о том, чтобы Его слава была явлена, чтобы Его слава была достигнута, чтобы Его честь восторжествовала. Я молюсь о том, Господи, чтобы Ты совершил это дело, если оно принесет Тебе славу. Возможно, вы молитесь о ребенке. Возможно, вы молитесь о ситуации в вашей семье. Возможно, вы молитесь о работе. Вы можете молиться о физической проблеме. «Господь то, что принесет Тебе славу, соверши это, сделай это. Все, что возвысит Твое имя, все, что сделает Тебя славным, превознесенным, все, что привлечет людей к Тебе как к истинному Богу. Это главное».

И я говорю вам, что Бог современного богословия, которое называется «желай и требуй» – это не истинный Бог. Бог, который является утилитарным джинном, который должен подчиняться всем и каждому – это не Бог Библии, и вы не прославили, не возвеличили и не вознесли Его имя. Вы унизили Его. Ошибка заключается в том, что вы посягаете на саму природу Бога, а это значит использовать Божье имя всуе. Это непочтительность. Это не просто плохое богословие. Это грубая непочтительность, страшная непочтительность.

Как сказано в катехизисе Лютера: «Как святится имя Божье среди нас?». Ответ: «Когда и наше учение, и наша жизнь являются истинно христианскими». Другими словами, Бог прославляется, когда моя жизнь отражает истину Слова Божьего, когда мое учение отражает истину Слова Божьего. Другими словами, я правильно верю в Него и правильно живу, подчиняясь Ему. Итак, когда я произношу «да святится имя Твое», я имею ввиду: «Господи, прославь себя! Яви Себя». И как Он сделает это? Через мою жизнь. Прояви Себя через мою жизнь, чего бы мне это ни стоили в жизни или в смерти, в бедности или в богатстве, в болезни или в здравии. Что бы это ни было, яви Себя через мою жизнь. Вот такая молитва.

Григорий Нисский много веков назад в первой церкви произнес проповедь о том, какой человек святит имя Божье, живет во славу Божью, живет, чтобы чтить Бога, чтобы прославлять Бога. И вот что он сказал о таком человеке: «Он касается земли лишь кончиками пальцев ног, потому что он не поглощен приятными удовольствиями этой жизни, но выше всякого обмана, исходящего от чувств. И поэтому, хотя во плоти он стремится к нематериальной жизни, единственным богатством он считает обладание добродетелями, единственным благородством - общение с Богом. Его единственная привилегия и сила – это владение собой, чтобы не быть рабом человеческих страстей. Он огорчается, если его затягивает жизнь в этом материальном мире. Подобно тем, кого укачивает, он спешит добраться до порта отдыха».

Вот как надо жить. Мы живем здесь не для того, чтобы преуспевать в этом мире. Христианин живет для славы Божьей, чтобы святить имя Божье, желает, чтобы Бог был прославлен, чтобы Бог был возвеличен. В молитве он больше заботится о славе Божьей, чем о своем положении, о своей славе, о своем процветании. Его желание устремлено только к духовному, и он не желает быть поглощенным, так называемыми, «сладостным удовольствиями этой жизни». Тот, кто прославляет Бога, больше озабочен тем, что позорит Бога, злом происходящем в мире и тем, как мир относится к Богу, чем тем, как относятся к нему самому. Вот почему в Псалме 34:3 говорится: «Величайте Господа со мною, и превознесём имя Его вместе». В этом и заключается смысл молитвы.

В-третьих, молитва – это не только признание Божьего отцовства и главенства, но и Божьего план. Стих 10 гласит: «Да придет Царствие Твое. Да придет Царствие Твое». Это молитва о продвижении Божьего Царства. Это характеризует каждого истинного христианина и христианку на протяжении всей истории Царства. Герои веры, святые всех веков были людьми, которые с великим усердием заботились о продвижении Божьего Царства, а не о строительстве собственной империи, не о набивании своего кармана.

На днях меня попросили охарактеризовать одного очень известного, очень высокопоставленного христианского лидера в Америке, человека, которого я уважаю как личность. Меня спросили: «Как вы оцениваете этого человека?» Я ответил: «Ну, думаю, есть два основных способа, с помощью которых я оцениваю характер человека, которого не знаю лично. Первый способ: “Как долго хорошие благочестивые люди остаются с ним?” Другими словами, он находится на таком уровне руководства, когда вокруг него работает много людей. Как долго добрые и благочестивые люди остаются с ним? Это и есть мера его характера.

“А во-вторых, сколько из его успеха попадает в его собственный карман?” Если хорошие и благочестивые люди остаются с ним надолго, это значит, что хорошие и благочестивые люди находят в нем единомышленника. И если, добившись успеха, он не предается излишествам, это говорит о том, что его забота не о пополнении своего банковского счета, а о созидании Царства. Вот такие вопросы вы должны задавать».

В моей и вашей молитвенной жизни главное - не то, как это поможет империи Джона Макартура, предприятию Джона Макартура, усилиям Джона Макартура, а то, как это поможет Царству Божьему расшириться. Вот в чем суть. В Талмуде говорится, что молитва, в которой нет упоминания о Царстве Божьем – это не молитва вообще. Как же она поможет Царству? Стройте Его Царство. В этом суть нашего прошения.

Мы молимся не только об успехе нашего предприятия. Мы не должны молиться только о нашей маленькой семье и ее конкретных нуждах. Мы молимся не только о нашей церкви или нашем государстве. Во вторник состоятся выборы, и я уверен, что мы молимся об этих выборах и о том, что произойдет. Мы думаем о событиях на национальном уровне и молимся о руководстве страны и так далее. Но это не вся суть наших молитв.

В итоге все сводится к следующему: «Господи, пусть придет Твое Царство». Вот и все. В этом вся суть. Не наше мелкое царство, а Твое царство. Такая перспектива очень полезна в служении, чтобы вы не начали молиться только о своей маленькой нужде, о своем маленьком мире, о своей церкви, о своем служении на радио, о своих кассетах, о своем колледже и семинарии, о своих маленьких предприятиях. Но на самом деле вы молитесь о том, чтобы Царство пришло, как бы и каким бы образом, и через кого бы Бог ни пожелал, чтобы оно пришло.

Что мы подразумеваем под этим? Что такое Царство? Это распространенная фраза. Прежде всего, достаточно просто сказать, что Царство – это просто сфера спасения, в которой правит Христос. Да, в каком-то смысле Бог является универсальным Царем всей Вселенной, и Он правит всей вселенной все время, всегда был, всегда будет. Но то, о чем Он здесь говорит – это не столько вселенское царство, сколько царство Христа, которое правит в сердцах искупленных. На самом деле это молитва о спасении заблудших людей. Пусть Твое царство придет через обращение заблудших душ.

Царство, сказал Иисус, находится посреди вас. Оно в вас. Царство – это сфера, где правит Христос. А где правит Христос? Он правит в сердце каждого, кто доверился Ему, верно? Он мой Господь и Царь. Он - ваш Господь и Царь. Это Его Царство. Его Царство придет на землю и будет длится тысячу лет. Затем Его Царство заполнит всю вселенную на новом небе и новой земле. Но и тогда Царство будет сферой Его правления в сердцах людей через спасение.

И молитва такова: все, что продвигает Твое Царство, Боже, все, что продвигает элементы Царства, упомянутые в Послании к Римлянам 14:17. Царство Божье - это праведность, мир и радость в Святом Духе; все, что приведет Христа к установлению Его Царства на земле, чтобы оно было всеславным, пусть придет. Другими словами, это учение «желай и требуй» настолько близоруко, настолько сконцентрировано на себе, настолько ограничено в своем мышлении, что видит только себя и то, чего желает «я». Оно не думает о более великой цели. Господи, расширь Твое Царство, если это означает, что я потеряю все. Вот в чем проблема.

Фрэнсис Хавергал прекрасно написал следующий стих, посвященный Христу. «О радость видеть Тебя царствующим, Тебя, мой возлюбленный Господь, каждый язык исповедует имя Твое, поклоняется, воздает честь, славу, все единодушно благословляют Тебя. Ты, мой Учитель и мой Друг, утвержден и возведен на престол, Ты известен до края земли прославлен и любим». Вот молитва истинного святого. Я не беспокоюсь о себе. Я хочу, чтобы Ты был почитаем, чтобы Ты был прославлен, и чтобы Твое Царство распространилось в сердцах людей по всей земле, чтобы везде Тебя прославляли, обожали и обладали Тобой. Это молитва, которой учил нас Иисус.

Центральная часть молитвы – это поклонение. Мы обращаемся к любящему Отцу, но это значит, что мы принимаем то, что Он знает лучше, и в послушании отвечаем Ему. Первое, о чем мы должны заботиться в наших молитвах – это Его слава. Второе, о чем нужно беспокоиться – это распространение Его Царства. И третье – это исполнение Его воли, Божьего замысла. Стих 10: «Да будет воля Твоя и на земле, как на небе». Мы знаем, что Его воля исполняется на небесах, верно? Потому что все, кто не исполнил Его волю на небесах, что? Изгнан. Падшие ангелы, они были изгнаны. «Да будет воля Твоя». Это значит: «Боже, исполни Свой замысел». Я никогда не молюсь, не сказав: «Господи, исполни Твою волю». И я не чувствую колебаний, когда молюсь таким образом. Это все, чего я хочу. Я не хочу ничего, что не является Божьей волей.

Кто-то сказал мне: «Что будет, если внезапно отключить все радиостанции?». Прекрасно. Если такова воля Божья, то все в порядке. Я не возражаю. Мне больше ничего не нужно делать. А делать меньше, может быть, даже приятно. И они продолжили спрашивать. Меня уже спрашивали об этом. «Что было бы, если бы Господь просто забрал ваше служение?» Прекрасно. Если Господь хочет забрать его, Он может забрать его. Я позаимствую у Иова. «Господь дал, Господь и взял; да будет имя Господне благословенно!» Я ему не нужен. И если Он решит что-то изменить, это будет прекрасно, потому что я не хочу делать ничего, что не соответствует Его воле. У меня нет никаких личных планов.

Меня часто спрашивают: «Каковы ваши цели в служении?» На самом деле у меня их нет, я просто хочу проснуться утром и сделать то, что я должен сделать в этот день, доверяя Богу, что Он ведет меня. Но у меня нет какой-то грандиозной программы действий, которую я попытаюсь реализовать. Я просто хочу исполнять волю Божью и оставаться в состоянии выполнять ее. Это то, от чего я не окажусь. Есть люди, которые говорят: «Да будет воля твоя», только они говорят это так: «Да будет воля твоя», с горькой обидой. «Я знаю, что ты сделаешь то, что намереваешься».

Омар Хаям написал это небольшое четверостишье: «Мы только пешки, тогда как Он – игрок», говоря о Боге, мы беспомощные пешки, которыми Он играет, - «Нас на доске ночей и дней вперед ведет. Порою вместе сталкивает, бьет. И друг за другом в ящик вновь кладет». Печальный взгляд на Бога. Есть люди, которые скрежещут зубами в горькой обиде и обреченно говорят: «Да будет воля твоя». Это не то, о чем мы говорим. Есть и пассивные люди, которые просто смиряются: «Ну, если Ты так решил, Господи, пусть будет так». Они забиваются в угол, сосут свой духовный палец, тоскуют, стонут и охают от того, как все трагично.

А есть те, чья «Да будет воля Твоя» вытекает из их богословия – это гиперкальвинисты. Они думают, что Бог больше их, так что в любом случае, что толку. Все будет так, как будет. Это еще одна разновидность фатализма. Первый – это своего рода философский фатализм. Второй – это фатализм «бедный я». А третий – это фатализм богословский. Но я не верю, что слова «Да будет воля Твоя» означают, что мы просто сдаемся.

Мне нравится, что сказал Дэвид Уэллс, он сказал: «По сути, ходатайственная молитва – это бунт. Это не бунт против Бога, это бунт против мира и его греховности, такая молитва – это абсолютный и постоянный отказ принимать как норму всепроникающее уродство зла. Именно в этом негативный аспект молитвы, отказ от любой повестки дня и любой схемы, от любой интерпретации, которая противоречит норме, изначально установленной Богом».

Я могу молиться, восставая против того, как обстоят дела, восставая против зла, восставая против греха, восставая против бесчестия Бога. Я не собираюсь с этим мириться. Я не собираюсь заключать перемирие с тем, что неправильно. Я даже не собираюсь падать духом. Я собираюсь уподобиться душам убиенных за Слово Божье под жертвенником: «Доколе, о Господи? Господи, прославь Свое имя, превознеси Свое имя». Я могу молиться Богу: «Господи, сделай это. Я умоляю Тебя соверши, чтобы не бесчестилось имя Твое. Измени обстоятельства, прославь Себя, возвеличь имя Свое». У меня нет проблем с дерзновением.

Но в то же время, что бы Бог ни приготовил мне, я должен принять это. Я не принимаю Его волю с горечью и не принимаю ее пассивно. Я не принимаю Его решение просто как некую богословскую идею. Я принимаю, то, что Он приготовил как Его волю. И не просто принимаю, а как лучшее для меня в данный момент. Вы скажете: «Ну, иногда это кажется неправильным». Конечно, потому что вы не можете видеть все, верно? Вы не можете видеть все. У вас просто нет общей картины.

И даже несмотря на то, что Бог - Мой Отец и любит меня, и даже несмотря на то, что, если я попрошу у Него хлеба, Он не даст мне камня, и если я попрошу у Него рыбы, Он не даст мне змею, даже несмотря на то, что у Бога есть неограниченные ресурсы, чтобы дать их в мое распоряжение, эти вещи даются тогда, когда они принесут Ему славу, когда они расширят Его Царство и когда они исполнят Его волю. И поэтому мои молитвы всегда контролируются этим пониманием. Именно так Иисус учил нас молиться.

Итак, окончание молитвы – это не столько ощутимые ответы, сколько жизнь в глубокой зависимости от Бога. Окончание молитвы – это великое чувство принадлежности к Царству Божьему и к тому, что Бог делает. Молитва – это место, где я записываюсь на службу, чтобы делать то, что Бог хочет делать для Своей славы. Теперь, когда я привел все это в порядок, я могу сказать: «Господи, хлеб наш насущный дай нам на этот день». Тогда я могу просить о своих нуждах, и ничего больше, чем нужды, там нет. «И, прости нам долги наши, или грехи, как и мы прощаем».

Во-первых, я прошу, чтобы мои нужды были удовлетворены. Во-вторых, чтобы мои грехи были прощены. И в-третьих, «не введи нас в искушение, избавь нас от лукавого». Третье, о чем я прошу, - «Господи, защити меня». Мы молимся о нуждах. Мы молимся об очищении. Мы молимся о Его защите, но все это в контексте Его славы... это конец молитвы 13 стих ... «Ибо Твоё есть Царство и сила и слава вовек». На этом все сосредоточено. Итак, молитва – это поклонение. Это поклонение. И все, что меньше, чем молитва поклонения, которая дает Богу право быть Богом, прославлять Его имя, распространять Его Царство и исполнять Его волю, - это не молитва вообще. Она может называться молитвой, но это не молитва. Это всего лишь упражнение в самоудовлетворении.

И все, что предполагает любое учение, которое предполагает, что Бог должен дать вам то, что вы требуете, использует Его имя всуе, непочтительно и безмерно бесчестит Бога, предполагая, что Он ни Тот, Кто Он есть. И, как я сказал в начале, ошибка такого богословия в том, что оно делает человека Богом, а Бога - человеком. Человек становится сувереном, Бог - слугой. Это не так. Итак, когда мы молимся, мы молимся так как, учил Иисус, чтобы почтить Бога. Давайте поклонимся вместе.

Отец, мы благодарим за Твое ясное слово, обращенное к нам. Мы не хотим желать того, что не является Твоей волей для нас. Мы не понимаем всех тайн совершения Твоей воли, но мы верим, что усиленная молитва праведника многое может. Мы верим, что Ты отвечаешь на молитвы. И если несправедливый судья, когда его постоянно умоляют, поступает правильно, то на сколько больше сделает справедливый Спаситель для тех, кто любит Его? И если спящий человек наконец открывает дверь тому, кто стучит, стучит и стучит, даже если он открывает в гневе, то будучи любящим Отцом как быстро Ты дашь то, в чем мы нуждаемся?

Да, Господи, мы верим, что наша молитва будет услышана, как мы читаем в Псалтири: «Я взывал, и Ты ответил мне». Но, Господи, помоги нам знать и молиться о том, чтобы ответ соответствовал святому имени Твоему, расширению Твоего Царства и чудесной реальности исполнения Твоей воли. Для этого мы молимся даже сегодня утром, чтобы в результате нашего совместного поклонения Твое имя стало святым, возвысилось, возвеличилось и прославилось. Твое Царство будет расширено, так как некоторые даже сегодня откроют свои сердца для Христа. Твоя воля будет исполнена.

Господи, благодарю Тебя за уверенность, что, когда мы ставим Тебя на принадлежащее Тебе по праву место, наши нужды будут удовлетворены, очищение будет обеспечено, защита и руководство будут нашим уделом. Мы не можем просить ничего большего и не просим. Какие бы благие дары Ты ни решил дать нам, мы принимаем их с благодарностью. Ради Иисуса мы молимся об этом. Аминь.

Конец